Светлая Седмица

Артос

Хлеб Пасхальной Радости

«Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда». — Ин. 6:35

— I —

Приближение к тайне

Что остаётся с нами после Пасхи? Как Церковь хранит живое дыхание Воскресения в течение всей Светлой седмицы? Почему в центре храма лежит освящённый хлеб, к которому мы подходим с благоговением?

Артос — это не просто хлеб. Это образ. Это память. Это тихое, но глубокое свидетельство того, что Христос — среди нас. Всякий раз, когда верующий взирает на него в пасхальные дни, он встречается с одним из самых древних и тонких символов христианского Предания — символом, в котором соединяются евхаристическая тайна, апостольское воспоминание и эсхатологическое чаяние Царства.

Чтобы вглядеться в этот образ глубже, необходимо пройти путём, которым ведёт нас Церковь: через слово, через историю, через святоотеческое толкование, через литургическое действие, через молитву сердца. Тогда артос перестаёт быть «ещё одним обрядом» и раскрывается как живая икона Воскресения.

— II —

Слово и его глубина

Само слово артос (ἄρτος) означает «хлеб» — хлеб квасный, «поднявшийся», в отличие от опресноков (ἄζυμα), которые приносились в ветхозаветную Пасху. Эта, казалось бы, малая лексическая разница несёт в себе огромный богословский смысл: Христос, будучи новой Пасхой, приносит и новый образ хлеба — хлеб, оживотворённый закваской Духа Святого, знаменующий новую тварь, нового человека, воскресшее человечество.

В Евангелии Сам Господь раскрывает тайну этого хлеба. В беседе с народом после чуда умножения хлебов Он говорит:

«Я есмь хлеб жизни… Я хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». Ин. 6:48, 51

Именно к этому слову возвращается вся последующая христианская традиция хлеба: и Евхаристия, и антидор, и артос, и просфора — различные преломления одного и того же откровения: Христос Сам есть Хлеб, сошедший с Небес.

— III —

Ветхозаветные прообразы

Святые отцы научают нас видеть в артосе не случайный обычай, а ответ Церкви на долгую цепь ветхозаветных прообразов, ведущих к тайне Христа.

Хлеб Мелхиседека

«И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, — он был священник Бога Всевышнего» (Быт. 14:18). В этом таинственном патриархе Предание видит прообраз Христа — Царя правды, Первосвященника, приносящего бескровную жертву хлеба и вина. Послание к Евреям прямо говорит: Христос — «Первосвященник по чину Мелхиседека» (Евр. 5:10). Артос, как освящённый хлеб, стоящий пред алтарём, несёт на себе отблеск этого первосвященнического образа.

Манна в пустыне

«Хлеб с неба» (Исх. 16), которым Господь питал Израиль в странствии, был, по слову апостола, духовной пищей (1 Кор. 10:3) и прообразом истинного Хлеба Небесного. Сам Христос говорит: «Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрёт» (Ин. 6:49–50). Артос напоминает нам, что странствие Церкви — это пасхальное странствие, в котором мы питаемся иной, вечной манной.

Хлебы предложения

В скинии и храме на золотом столе постоянно полагались двенадцать хлебов — хлебы лица (Лев. 24:5–9), предстоящие пред лицом Божиим. Они говорили о постоянном присутствии Господа среди Своего народа. Артос, полагаемый пред Царскими вратами всю Светлую седмицу, есть новозаветное исполнение этого прообраза: постоянное присутствие Воскресшего Христа пред лицом Церкви.

— IV —

Апостольское предание

Древнее церковное предание, сохранённое в литургических книгах и изъяснённое многими отцами, возводит происхождение артоса к самим апостолам. После Вознесения Господня, собираясь на трапезу, апостолы — по общему обычаю, засвидетельствованному церковными писателями — оставляли за столом одно место незанятым и полагали на него хлеб, как бы для Учителя.

Этим они исповедовали веру, что Христос, хотя и вознёсся телесно, невидимо пребывает с ними, согласно Его слову: «Се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20).

В этом простом и глубоком обычае заключается вся экклезиология раннего христианства: Церковь есть не общество людей, собранных вокруг воспоминания об Отсутствующем, но живое Тело, собранное присутствием Воскресшего. Хлеб посреди апостольской трапезы — видимый знак невидимого присутствия.

Замечательно об этом свидетельствует ещё святой Игнатий Богоносец, ученик апостола Иоанна. В послании к Ефесянам он называет евхаристический Хлеб:

«…врачевство бессмертия, противоядие, дабы не умереть, но жить во Иисусе Христе во веки». Свт. Игнатий Антиохийский, Послание к Ефесянам, гл. 20

И хотя эти слова сказаны прежде всего о Евхаристии, они проливают свет и на артос — как на тот образ, который ведёт сердце верующего к самой Чаше Бессмертия.

— V —

Христос — Хлеб Жизни

Святитель Симеон Солунский — великий литургист и богослов XV века — даёт нам самое сжатое и глубокое изъяснение артоса:

«Артос есть образ Христа, Который есть Хлеб жизни… ибо Он Сам сказал: Аз есмь хлеб животный, сшедший с небесе». Свт. Симеон Солунский, О святых таинствах

Эта краткая формула содержит в себе всё: артос есть образ (εἰκών) — не просто напоминание, но явление того, что изображается. В православном богословии образ соединён с первообразом благодатной связью; чествуя образ, мы восходим к Первообразу.

Святые отцы единогласно учат, что Христос есть истинная пища человека. Преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры» говорит, что Господь, хотящий сделать нас причастниками Своего Божества, избрал то, что для человека естественно — хлеб и вино, — и через них сообщает нам Самого Себя. Артос, стоя пред очами молящихся, непрестанно напоминает об этой тайне: Бог снисходит к человеку в смиренных и привычных образах, чтобы возвести человека к Себе.

Святитель Николай Кавасила в «Изъяснении Божественной литургии» тонко замечает: всё в жизни Церкви ведёт ко Христу и всё исходит от Него. Освящённый хлеб, лежащий посреди храма, есть как бы молчаливая проповедь: «Вот Жених, вот Хлеб, вот Жизнь — приди и вкуси».

— VI —

Артос и Евхаристия

Необходимо с великой ясностью сказать: артос не есть Евхаристия. Он не претворяется в Тело Христово. Он не заменяет Причащение. Смешение этих двух реальностей было бы богословской и пастырской ошибкой.

Но артос связан с Евхаристией таинственной связью — как икона связана с лицом, как предтеча с Тем, Кого он предваряет. Святые отцы различают Тайну (μυστήριον) и её отображения (ἀντίτυπα, σύμβολα). Всё, что окружает Евхаристию — антидор, просфора, артос — суть благословения (εὐλογίαι), исходящие от Чаши и ведущие к Чаше.

Преподобный Максим Исповедник в «Мистагогии» учит, что вся жизнь храма есть символическая литургия — единое восхождение твари к Богу. Артос занимает в этом восхождении своё место: он напоминает о Воскресшем, соединяет седмицу с трапезой в Эммаусе (Лк. 24:30–31), возвращает ум к Чаше и готовит сердце к её принятию.

Святитель Иоанн Златоуст с присущей ему горячностью напоминает:

«Не хлеб видимый только, но благодать Божия, соединённая с верою, подаёт нам силу». Свт. Иоанн Златоуст

Эти слова — ключ. Святыня без веры — мёртвое вещество. Святыня, принятая с верой, — становится вратами благодати. Так относимся мы и к артосу: не как к «магическому предмету», но как к знаку, через который Бог даёт сердцу то, чего ищет душа.

— VII —

Богослужебное значение

В пасхальную ночь, по заамвонной молитве Литургии, артос освящается особой молитвой, в которой Церковь исповедует: Христос есть истинный Хлеб жизни вечной. На нём изображается либо Крест с терновым венцом — знак победы Воскресшего над смертью, либо икона самого Воскресения.

Это не случайное украшение: Крест и Воскресение нераздельны, как учит преподобный Иоанн Дамаскин: «Крестом радость всему миру».

Всю Светлую седмицу артос пребывает на аналое пред иконостасом — как Сам Христос посреди учеников. Его носят крестным ходом вокруг храма: Церковь шествует со своим Господом, как некогда ученики по дороге в Эммаус. В этом шествии — радостное исповедание того, что Пасха не уходит: она становится образом всей жизни Церкви.

В Светлую субботу, по заамвонной молитве, артос раздробляется и раздаётся верующим. Этот акт имеет глубочайшее литургическое и экклезиологическое значение. То, что было единым, становится множественным — не дробясь, но умножаясь. Каждый получает свою малую часть — и через неё весь дар: «ибо един хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10:17).

Здесь сияет тайна Церкви: единство, не разрушаемое множеством, и множество, не разрушающее единство. Артос в этот момент становится иконой самой Церкви — единой и всеобъемлющей.

— VIII —

Артос в жизни верующего

Частицу артоса принято хранить в красном углу дома — под иконами, в чистом месте. Её вкушают натощак, с молитвой, обыкновенно со словами: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав».

В древнерусской традиции артос принимали особенно в дни скорби, болезни, духовного уныния — как знак упования на Воскресшего Господа. Но не как средство, а как встречу. Святые отцы строго предостерегают от суеверного отношения к святыне: благодать не есть вещь, её нельзя «взять», её можно только принять — с верой, смирением и благодарением.

Святитель Феофан Затворник в своих письмах настаивает: всякая святыня дома — икона, крест, ладан, артос — должна возводить ум к молитве. Без молитвы святыня остаётся немой. С молитвой она становится словом, обращённым к Богу, и словом Божиим, обращённым к нам.

Так в скромном кусочке освящённого хлеба соединяются: домашняя Церковь и Церковь храма, частное молитвенное делание и общее пасхальное ликование, малое сердце человека и безмерная радость Воскресения.

— IX —

Хлеб, который собирает

В древнейшем христианском памятнике — «Дидахе» (конец I века) — сохранилась молитва над преломляемым хлебом:

«Как этот преломляемый хлеб был рассеян по холмам и, будучи собран, стал единым, так и Церковь Твоя от концов земли да соберётся в Царство Твоё». Дидахе, гл. 9

Этот образ — один из самых древних и дорогих для христианского сознания. Зёрна, собранные в один хлеб, — это икона Церкви: каждый из нас — зерно, и каждый через Крестные Муки Христа и силу Святого Духа входит в единый Хлеб — единое Тело.

Артос несёт на себе отблеск этого таинства. Он напоминает, что Воскресение Христово — не частное событие, а соборная радость, в которой собирается вся Церковь от концов земли.

Святитель Киприан Карфагенский развивает этот образ: «Как этот хлеб состоит из многих зёрен, так и народ Божий, будучи многим, есть единое тело во Христе». Артос — молчаливый проповедник этой истины.

— X —

Пасха, которая не кончается

Наконец, артос несёт в себе эсхатологическое измерение. Он пребывает на аналое всю Светлую седмицу — и эта седмица, по учению святых отцов, есть образ восьмого дня, дня, не знающего вечера, — дня Царства.

Преподобный Максим Исповедник пишет, что Воскресение Христово открывает восьмой день — день вечного общения с Богом. В этом свете каждое действие пасхальной седмицы — пение «Христос воскресе», крестные ходы, освящённый артос — есть прорыв вечности во время.

Когда в Светлую субботу артос раздробляется, Церковь как бы говорит нам: пасхальная радость не остаётся в храме — она разделяется между всеми верующими и через них выходит в мир. Светлая седмица кончается по календарю, но не кончается по благодати: она становится закваской всей жизни христианина, всей жизни Церкви, всей жизни мира, ожидающего окончательного преображения.

— XI —

Радость, которая остаётся

Когда человек берёт в руки кусочек артоса, он прикасается не просто к освящённому хлебу, но к Пасхальной радости, которая не заканчивается. Он прикасается к апостольской трапезе, на которой невидимо присутствовал Христос. К чуду манны в пустыне. К трапезе в Эммаусе, где Господь был познан в преломлении хлеба. К Пречистой Чаше, в которой мы принимаем Самого Живого Бога.

Вот почему артос — не обряд, а проповедь без слов. Проповедь о том, что Пасха — это не день, а путь. Не воспоминание, а встреча. Не прошлое, а настоящее, простирающееся в вечность.

Пусть в наших домах и в наших сердцах сохраняется этот тихий знак присутствия Христова. Пусть, принимая артос, мы вспоминаем слова Спасителя:

«Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать».

И н.   6 : 3 5
Христос воскресе! Воистину воскресе!

Помощь храму

Обращение к прихожанам о помощи храму с реквизитами и QR-кодом для пожертвования. Полный текст и реквизиты доступны ниже.
QR-код для перевода пожертвования на счёт прихода

Реквизиты для пожертвования

Получатель
Bukiškio stačiatikių Kristaus Gimimo parapija
Счёт для пожертвований
LT40 7044 0600 0624 4432
Код организации
301004570

Отсканируйте QR-код в приложении своего банка: откроется перевод на счёт прихода, сумму вы укажете сами. Если банк не распознаёт такой код, скопируйте номер счёта.

Текст обращения и реквизиты

Дорогие прихожане! От всей души благодарим всех, кто уже оказывает поддержку нашему храму. Наш храм по-прежнему нуждается в вашей помощи.

Просим вас по возможности оказать финансовую поддержку. Особенно важно покрытие коммунальных расходов и текущих нужд прихода. Даже самый небольшой вклад имеет большое значение.

Получатель
Bukiškio stačiatikių Kristaus Gimimo parapija
Счёт для пожертвований
LT40 7044 0600 0624 4432
Код организации
301004570

Благодарим за вашу помощь и поддержку.

От всего прихода

Спасибо, что вы рядом

Сердечно благодарим всех, кто помогал и помогает храму Рождества Христова в Букишках.

Спасибо за пожертвования и за труд: за помощь в ремонте и уборке, за заботу о храме и церковном дворе, за молитву, за участие в жизни прихода и за готовность откликнуться, когда нужна помощь.

Мы ценим каждое доброе дело — и то, что на виду у многих, и тихую заботу, о которой знают немногие. Вашим участием храм живёт, и в нём есть место для каждого, кто сюда приходит.

Да укрепит вас Господь, да подаст мир и силы на добрые дела.

С благодарностью,
приход храма Рождества Христова в Букишках